Русь-Инфо

- Агентство статической информации.


mobile-версияИнформационное агентство религиозных новостей

ЕЖЕДНЕВНАЯ ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА

ОБЗОР ОБЩЕСТВЕНГОГО МНЕНИЯ ВЕРУЮЩИХ ГРАЖДАН
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ - RELIGRUSS.RU


главная тема: Митрополит Онуфрий поздравил Зеленского с победой на выборах


главная | новости | тема | библиотека | ответы на вопросы | контакты

Недавние события
«Ничего не бойся, ты - православный»: на Украине стартовал флешмоб в поддержку Церкви
«Ничего не бойся, ты - православный»: на Украине стартовал флешмоб в поддержку Церкви На Украине стартовал флешмоб в поддержку УПЦ. Известные украинцы записывают видеообращения и публикуют посты в соцсетях, сопровождая их хештегом #НичегоНеБойся, ты - православный.

Участвующие во флешмобе говорят, что никто не имеет права указывать, кому молиться и в какую церковь ходить. В акции уже приняли музыкант Олег Карамазов, академик Петр Толочко, спортсмен Николай Ткачук и другие. Они призывают прихожан Украинской православной церкви твердо держаться своей веры и защищать святыни. По словам лидера группы «Братья Карамазовы» Олега Карамазова, он записал это обращение, поскольку считает, что религия не должна провоцировать вражду между людьми. По его словам, превыше всего - любовь, а не желание навязывать свою правду другим.

Диагнозы жителей Подмосковья стали доступны всем
Диагнозы жителей Подмосковья стали доступны всемОчередной пример, доказывающий насколько уязвимы электронные базы, которые нам так усиленно навязывают в последнее время...

Как сообщает на своих страницах РБК, в Сети появилась база данных пациентов подмосковной скорой помощи. В открытом доступе в интернете появилась база данных пациентов скорой помощи нескольких подмосковных городов. Из нее можно узнать имена, адреса и телефоны, а также о состоянии здоровья обратившихся к врачам. База данных пациентов службы скорой помощи размещена в открытом доступе в Сети. Документ, хранящийся на файлообменнике, объемом 17,8 Гб содержит имена клиентов и подробности вызовов скорой помощи в Подмосковье. В базе приводятся данные подстанций скорой помощи в Мытищах, Дмитрове, Долгопрудном, Королеве, Балашихе, в частности:

Троих детей изъяли у многодетной матери в Москве – требуется помощь!
Троих детей изъяли у многодетной матери в Москве – требуется помощь!Друзья, к нам обратилась Татьяна Суслова, многодетная мать, у которой забрали троих детей. Дети маленькие 4, 5 и 8 лет, муж умер два года назад, живут в коммунальной квартире. По доносу родственников органы опеки начали проводить проверку жилищно-бытовых условий и регулярно наведываться в семью. Во время одной из проверок из-за переезда в квартире был небольшой беспорядок, представители опеки заявили, что детей необходимо временно изъять пока она не наведет порядок и не сделает ремонт. Когда мать начала возражать и пытаться отстоять детей, ее объявили ненормальной, неадекватной и вызвали врачей психиатрической клиники.

Врачи сначала не хотели ее забирать, поскольку ранее женщина никогда не наблюдалась у психиатра и видимых причин для госпитализации не было, однако под напором опеки ...

«Это профессиональная импотенция Минздрава»: врачи раскритиковали законопроект против «антипрививочников»
«Это профессиональная импотенция Минздрава»: врачи раскритиковали законопроект против «антипрививочников»Врачи раскритиковали законопроект Министерства здравоохранения РФ о введении ответственности для так называемых "антипрививочников" - людей, пропагандирующих отказ от вакцинации. Эксперты отмечают, что причиной эпидемий могут стать не столько антипрививочные кампании, сколько прививочные, ведь вакцинация не дает стойкого эффекта. К тому же официальные источники не публикуют подробную статистику о доле привитых в числе "подцепивших" ту или иную инфекцию. Ряд врачей посчитал инициативу Минздрава "репрессивной и бесполезной", передает корреспондент Накануне.RU.

Минздрав готовит пакет законопроектов, устанавливающих ответственность для "антипрививочников". Движение, набирающее популярность в России, пропагандирует идеи ...

Публикации
  • 17 апреля
Наших детей будут учить в школах абы кто...Учителям разрешили не иметь педагогического образования. Минпросвещения разъяснило требования профстандарта к профильному образованию педагогов и направило в регионы разъяснения о применении требований профстандарта к образованию учителей.

При наличии среднего профессионального или высшего образования в своей предметной области учителю не обязательно иметь диплом педагога. Официальный документ также опубликован на сайте Общероссийского народного фронта. «Требование профстандарта о наличии ВО или СПО в области, соответствующей преподаваемому предмету, является достаточным основанием для осуществления образовательной деятельности в должности «учитель» как для работающих учителей, так и для работников, которые будут приняты на эту должность», - говорится в нем.

Ваше мнение
Считаете ли Вы критский собор еретическим?
Да, безусловно
Нет, не считаю
Святоотеческое
Беседа в Неделю Ваий
Беседа в Неделю ВаийВерные! Празднуя ныне Царское пришествие, боголепно встретим Царя. Время уже перестать спать. Возвысим ум к Богу, не угасим духа, светло возжем светильники наши, переменим одеяние души, будем держать вайи, как победители; с народом воскликнем, как народ; с детьми восхвалим, как дети: Осанна! Благословен Грядущий во имя Господне (Мф. 21: 9)! Вот пришел, вот явился, вот предстал Царь! Снова Он входит в Иерусалим, снова приготовляется Крест, снова раздирается Адамово рукописание, снова отверзается рай, снова разбойник водворяется, снова Церковь ликует, снова злобная синагога вдовеет, снова демоны посрамляются, снова иудеи неистовствуют, снова верные спасаются. Все участвует в празднике, все прославляет Владыку. Небеса радуются, горы играют. Реки, восплещите (ср. Пс. 97: 8), притеките, возопийте, видя, как слова пророческие становятся делами. Холмы, отзовитесь! Младенцы, воспойте! Ученики, провозвестите! Священники, возглагольте! Богословы, прославьте! Живущие в Сионе, изыдите навстречу! Народы, соберитесь! Небесное, земное, преисподнее, всякий чин и возраст да стечется. Ибо грядет Тот, Кто хочет облагодетельствовать всех. Явился Тот, Кто хочет помиловать всех. Дарующий радость всем, будучи Богом, соделался человеком, и явился на земле, и жил с людьми (Варух. 3: 38 по LXX). С рабами – Владыка, с должниками – Удовлетворитель долгов, с погибшими – Спаситель, с осужденными – Освободитель, с отчаянными – Надежда, с лежащими долу – Восстание, с жестокими – Милосердный, с беглецами – Праведный, с виновными – Невинный, с грешниками – Безгрешный, с неблагодарными – обильно Дарующий всем!

Видишь ли, возлюбленный, тайну настоящего торжества? Видишь ли чудеса нынешнего дня? Вчера праздновала Вифания: ныне вся Церковь наслаждалась Божественным пришествием. Вчера Господь даровал другому – [Лазарю] жизнь: ныне Он Сам грядет на смерть. Вчера восстал четверодневный: ныне предстает трехдневный – [Сам Христос]. Он воскресил Лазаря четверодневным для того, чтобы предуверить в общем воскресении естества нашего, состоящего из четырех стихий. 
Слово на воскрешение Лазаря
Слово на воскрешение ЛазаряВновь возвещу евангелиста Иоанна, потому что удобно [у него] рассмотреть начаток воскресения. Ведь ты только что слышал, что он сказал: «За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых» (Ин 12:1). Видишь, как начаток воскресения стал прообразом в Лазаре, и как это признал верующий народ? Народ признал, а архиереи вознегодовали, превратив сотворенное чудо в повод для ненависти. Они действительно возненавидели воскресение Лазаря, потому что после воскресения, о котором ты слышал, они решили убить его. Видишь избыток ненависти? Они замышляли убить того, кого воскресил Господь, потому что не поняли, что если даже они убьют его, то Господу не трудно будет вновь воскресить друга. Они совещались убить Лазаря, потому что ничто так не уязвляло иудеев, как воскресение Лазаря. Только это чудо они не могли оклеветать. Они оклеветали исцеление слепорожденного, говоря: "Это он. Это не он. Похож на него» (Ин 9:9)4.

Они оклеветали воскрешение дочери Иаира, говоря, что она находилась в глубоком сне и не была предана совершенной смерти. Они оклеветали воскрешение единородного сына вдовы, говоря, что он только принял на себя вид смерти и не был поглощен властью смерти. Они оклеветали чудо с засохшей смоковницей, говоря, что она засохла от скудости почвы, а не по слову Господа. Они оклеветали превращение воды в вино, говоря, что это была шутка над теми, кто уже опьянел на пиру и ничего не чувствовал.

Только воскресение Лазаря они не могли оклеветать. Они знали Лазаря. Он был известный муж. Они пришли на погребение, они видели запечатанный гроб, они, согласно обычаю, на поминальном обеде утешали Марфу и Марию, сестер Лазаря. Они знали, что уже ровно как четыре дня он положен в гроб, и что четверодневный мертвец весь подвергся разложению: тело истлело, составы с костьми окоченели, жилы ослабли, внутренности распались, чрево истекло.
  • 7 декабря

  • [0]
Авторизация
Календарь
«    Апрель 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930 
Архив новостей
Апрель 2019 (58)
Март 2019 (104)
Февраль 2019 (85)
Январь 2019 (51)
Декабрь 2018 (48)
Ноябрь 2018 (39)
Евангелие от Матфея, глава 8:06 с толкованием блаж.Феофилакта Болгарского
Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его

Толкование на Евангелие от Матфея

Блаж. Феофилакт Болгарский
Евангелие от Матфея, глава 8:05 с толкованием блаж.Феофилакта Болгарского
Когда же вошел Иисус в Капернаум, к нему подошел сотник и спросил Его

Толкование на Евангелие от Матфея

Блаж. Феофилакт Болгарский
Евангелие от Матфея, глава 8:03-04 с толкованием блаж.Феофилакта Болгарского
Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: Хочу, очистись. И он тотчас очистился от проказы. И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай; но пойди, покажи себя священнику, и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им

Толкование на Евангелие от Матфея

Блаж. Феофилакт Болгарский
Евангелие от Матфея, глава 8:01-02 с толкованием блаж.Феофилакта Болгарского
Когда же сошел Он с горы, за Ним последовало множество народа. И вот, подошел прокаженный кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить

Толкование на Евангелие от Матфея

Блаж. Феофилакт Болгарский
  • 21 апреля
Страдание святого мученика ПавсилипаСвятой мученик Павсилип пострадал при императоре Адриане1 в то время, когда Евтропийскою провинциею управлял префект Луций2.

Сперва святой был приведен к императору и объявил себя христианином, за что избит был железными палками.

После сего его отдали на суд префекту Прецию, который долго склонял его принести жертву идолам и, не успев в этом, велел заключить его в оковы и усечь мечем. Когда святого мученика вели на казнь, то он разорвал оковы и убежал от стражей.

Преследуемый ими, он молился, чтобы Господь принял дух его. И случилось по молитве святого: во время бегства он скончался.

Тогда пришли христиане и с почестями, воспевая псалмы и священные песнопения, торжественно похоронили святое тело его.
________________________________
Примечания:

1 Император Адриан царствовал о 117 по 138 год.

2 Здесь евтропийский префект неверно назван вместо европейского. Провинция Европа находилась во Фракии, в северо-восточной части Балканского полуострова.



  • 20 апреля
Священномученик Аркадий (Добронравов), протоиерейПро­то­и­е­рей Ар­ка­дий Доб­ро­нра­вов ро­дил­ся в 1868 го­ду в се­ле Устье Яд­рин­ско­го уез­да Ка­зан­ской гу­бер­нии (ныне Али­ков­ско­го рай­о­на Чу­ва­шии) в се­мье диа­ко­на Пав­ла Доб­ро­нра­во­ва.

В 1889 го­ду Ар­ка­дий окон­чил Ка­зан­скую Ду­хов­ную Се­ми­на­рию, и был ру­ко­по­ло­жен во свя­щен­ни­ка к се­лу Пич­ка­сы Спас­ско­го уез­да Ка­зан­ской гу­бер­нии. В 1893 го­ду за рев­ност­ные тру­ды по устрой­ству но­во­го хра­ма по­лу­чил бла­го­сло­ве­ние Свя­щен­но­го Си­но­да с гра­мо­той. В 1894 го­ду на­граж­ден на­бед­рен­ни­ком. В 1896 го­ду по про­ше­нию пе­ре­ме­щен в храм Ка­зан­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри го­ро­да Ци­вильск.

В 1898 го­ду на­граж­ден ску­фьей, в 1898 го­ду за усерд­ное от­но­ше­ние к цер­ков­но-школь­но­му де­лу вы­ра­же­на бла­го­дар­ность Ка­зан­ско­го Епар­хи­аль­но­го Учи­лищ­но­го Со­ве­та со вне­се­ни­ем в фор­му­ляр. В этом же го­ду на­граж­ден се­реб­ря­ной ме­да­лью на Алек­сан­дров­ской лен­те, се­реб­ря­ной ме­да­лью за уча­стие в де­я­тель­но­сти Крас­но­го Кре­ста во вре­мя Рус­ско-япон­ской вой­ны, се­реб­ря­ной ме­да­лью на двой­ной Алек­сан­дров­ской лен­те. В 1905 го­ду за от­лич­ную служ­бу пре­по­да­но бла­го­сло­ве­ние Свя­щен­но­го Си­но­да с гра­мо­той. В 1907 го­ду се­реб­ря­ной ме­да­лью за уча­стие в де­я­тель­но­сти Крас­но­го Кре­ста, в 1909 го­ду се­реб­ря­ной ме­да­лью на двой­ной Вла­ди­мир­ской и Алек­сан­дров­ской лен­тах. В 1909 го­ду на­граж­ден ка­ми­лав­кой. В 1912 го­ду на­граж­ден ор­де­ном Свя­той Ан­ны 3 сте­пе­ни. Воз­ве­ден в сан про­то­и­е­рея. В 1925 го­ду был уво­лен от ме­ста на неко­то­рое вре­мя об­нов­лен­че­ским епи­ско­пом Ти­мо­фе­ем (Зай­ко­вым). Епи­скоп Ала­тыр­ский Гер­ман (Ко­кель) же­лал из­брать от­ца Ар­ка­дия в Епар­хи­аль­ный Со­вет, раз­ре­ше­ние на что про­сил у вла­стей.

Про­то­и­е­рей Ар­ка­дий, про­слу­жив в те­че­ние 35 лет непре­рыв­но в хра­ме Ка­зан­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри го­ро­да Ци­виль­ска, был аре­сто­ван 30 ап­ре­ля 1931 го­да. 
  • 19 апреля
Святые 120 мучеников, пострадавших от персидского царя СапораСвятые 120 мучеников пострадали от персидского царя Сапора.

Они были взяты в плен персами во время царствования греческого императора Констанция (337-361).

За твердость в исповедании своей веры после тяжких мук они были сожжены († ок. 344-347 гг.).

Праведная Снандулия (память 3 ноября) сокрыла их мощи от поругания язычников.

В числе святых мучеников было девять дев, посвятивших себя на служение Богу.
Преподобный Арсений Каппадокийский
  • 18 августа
Преподобный Арсений Каппадокийский
Преподобный отец Арсений родился около 1840 года в Фарасах, или Варасьо, главном из шести христианских селений округа Фарасы в Каппадокии. Его родители были людьми среднего достатка, но богаты добродетелями. Его отца звали Елевферий (или Хаджелевтерий, потому что он ездил в Святую Землю), он был учителем. Фамилия его была Анницалихос, а прозвище Артзидис. Мать звали Варварой, она происходила из рода Франгосов или Франгопулосов, по прозвищу Цапарисы. У них было два сына Власий и Феодор (отец Арсений). Дети рано остались сиротами. Сначала умер отец, а чуть позже мать. Опекуном детей стала сестра матери, жившая в Фарасах.
     Однажды Власий подговорил маленького Феодора сходить на поле отца рядом с потоком Евкаси. Когда они переходили поток, Феодора унесло течением. Рядом была маленькая церковь святого Георгия, и Власий стал со слезами молиться святому. Власий плакал и просил о помощи. Его мучила совесть, потому что из-за него жизнь брата подверглась опасности. Вдруг он видит, что Феодор стоит рядом. Улыбаясь, Феодор рассказал брату, что один всадник, похожий на монаха, выхватил его из воды и на коне вывез на берег. С этого момента Феодор стал говорить, что он тоже будет монахом. Так Промыслом Божиим Феодор с раннего возраста стал на правильный путь. Это событие отразилось и на судьбе Власия. Он стал учителем византийской музыки, и прославлял Бога в песнях. Позднее он переселился в Константинополь.
     Когда Феодор немного подрос, тетя отправила его учиться в Нигди. Там жила сестра его отца. Она работала учительницей и могла позаботиться о Феодоре. Когда Феодор закончил обучение в Нигди, то тетя, учительница, видя у него большие способности, решила, что мальчику необходимо учиться дальше, и отправила к родственникам в Смирну.
     Приезжая на каникулы в Фарасы, Федор собирал в доме отца местных детей и учил их грамоте. Вел он себя с ними строго, чтобы те не баловались. Дети же были крайне невоспитанные, потому что никогда в жизни не видели живого учителя. Хотя Феодор приезжал на каникулы отдыхать, его отдых состоял в том, что он обучал детей грамоте.
     Как-то раз Феодор, приехав в Фарасы, задержался там ненадолго, всего на несколько дней. Тетя намеревалась его женить и без его ведома сосватала ему невесту.
     Однажды она сказала ему:
     - Я предложила Василики, дочери Амбароглиса стать твоей женой, так та не согласилась. Говорит: «Хороший Феодор человек, образованный, семья хорошая, да только он монах. Что же мне за монаха замуж выходить?»
     Услышав это, Феодор расстроился и сказал ей с грустью:
     - Что же ты, тетя, чужие люди видят, что я буду монахом, а ты так до сих пор и не видишь?
     Не теряя времени, он на следующий же день уехал в Смирну. Там, кроме греческого языка и церковных наук, он выучил еще армянский, турецкий и немного французский языки. Окончив учебу, он вернулся в Фарасы, попрощался с тетей и уехал в Нигди, где попрощался с другой тетей, и отправился в Кесарию.
     Феодору было около двадцати шесть лет, когда он поселился в общежительном монастыре Честного Предтечи в Флавианах (Зиндзи-Дере), где и принял постриг, получив имя Арсений.
     Но, к сожалению, Арсений недолго наслаждался уединением. В то время была большая потребность в учителях, и митрополит Паисий II, который был тогда еще жив, по свидетельству Корциноглоса, рукоположил его в диакона и отправил в Фарасы учить грамоте бедных детей.
     Диакон Арсений вернулся на родину и с ревностью взялся за дело просвещения, выводя людей из мрака безграмотности, в которой были заинтересованы, естественно, турки, которые всегда недобро взирали на греков, живших в Фарасах в шести христианских селениях, словно на маленьком острове посреди необъятного турецкого моря. Поэтому отец Арсений вел дело тихо и с большим рассуждением, хотя и был еще очень молод. Занятия проходили в большой комнате, где вместо парт на полу лежали овечьи шкуры, а на которых дети, поджав ноги, сидели и слушали. У турок это не вызывало раздражения, потому что они думали, что дети собрались на молитву. Вот как премудро устроил все отец Арсений. Но чаще всего он собирал детей в пещерном храме в честь Божией Матери (Со Канчи), вырубленном в скале возле селения. Там была тайная школа.
     И позже отец Арсений продолжал следовать той же практике. Скрывался от турок, хотя христианам и была предоставлена относительная свобода под давлением православной России. В Фарасах, затерянных в глубинах Каппадокии, постоянно существовал страх от турок.
     Примерно до тридцатилетнего возраста отец Арсений был в сане диакона. Затем в Кесари он был рукоположен в пресвитера и возведен в сан архимандрита. Епископом ему было дано благословение исповедовать. После рукоположения отец Арсений отправился из Кесари в паломничество к Святым Местам, а потом уже вернулся в Фарасы. С того времени фарасиоты стали называть его Хаджефендис.
     Деятельность его на духовной ниве стала расширяться. Отцу Арсению приходилось даже заниматься сбором пожертвований, обходя для этой цели близлежащие деревни и отдаленные города. Однако при этом главной задачей было для него общение с греками, которые жили бок о бок с турками, и укрепление в них православного духа в те трудные времена. Не только словом укреплял отец Арсений пребывавших в страхе христиан, наставляя их быть твердыми в вере, но больше чудотворениями по силе щедро дарованной ему благодати, исцеляя тела и души страждущих людей. Вера христиан при виде чудес укреплялась. Они понимали, какую великую силу таит в себе православие. Турки же, видя чудеса, хоть и не становились христианами, но начинали проявлять к ним уважение.
     Надо сказать, что отец Арсений, когда к нему приводили больных, никогда не интересовался, кто перед ним христианин или турок, но спрашивал, чем человек болеет, чтобы применить соответствующую молитву. Исцеляя больных силой Божественной благодати, он показывал туркам силу нашей веры и заставлял их таким образом уважать православие.
     Однажды, обходя деревни со своим псалтом и помощником Продромосом, отец Арсений пришел в селение Синасос. Местные турки запретили ему встретиться с христианами. Отец Арсений не стал с ними спорить, только сказал Продромосу: «Пойдем, и ты увидишь, как турки сами побегут за нами вслед». Пройдя полчаса, Хаджефендис остановился, встал на колени и воздел руки к небу в молитве. До этого погода была хорошая, но вдруг собрались тучи и начался дождь - буря и ураган. Деревня Синасос содрогалась от грома. Турки сразу уразумели свою оплошность и послали двух заптиев (конных гонцов) догнать отца Арсения. Подъехав, заптии бросились в ноги отцу Арсению, просили прощения от лица всей деревни и умоляли вернуться. Отец Арсений их простил и вернулся в Синасос. Он перекрестил деревню на четыре стороны, буря прекратилась, и снова засияло солнце.
     Конечно, он сильно утомлялся. Тяжело было одновременно учить детей, обходить ближние и дальние селения. При этом отец Арсений не переставал служить и совершать свое монашеское правило. Но ему становилось легко, если он видел, что люди вокруг получают облегчение. Он имел большую любовь к Богу и к Его образу - человеку, но только не к себе, ибо, когда он видел беды и притеснения от турок, он забывал о себе, обнимая любовью не только жителей родного села, но и всех окрестных селений.
     Отец Арсений, обладая тонким православным чутьем, чувствовал ответственность за души пасомых, неусыпно старался оградить свою паству от волков, приходивших под видом овец протестантов, которые занимались на Востоке прозелитизмом через учителей. Он взял себе трех помощников из числа наиболее образованных жителей села, чтобы ему не могли навязать иностранных учителей.
     Если вначале приходилось бояться турок и учить детей тайно, то потом главное зло было от протестантов, угрожавших осквернить своими мудрованиями православную веру в детях. Однажды в деревню прислали нового учителя-протестанта. Приехав в Фарасы, он стал искать дом протестанта Купсиса, который занимался прозелитизмом среди местных жителей за определенную мзду. Новый учитель собирался у него поселиться. Узнав о приезде учителя, отец Арсений пошел к нему и сказал: «Уезжай скорее. Бери свои вещи, даже не распаковывай, и уезжай. Нам не нужно второго протестанта в Фарасах, хватит с нас одного, и еще турка, который живет здесь уже много лет». После этого отец Арсений и в церкви объявил: «Кто заговорит с Купсисом, пусть знает, что после смерти тело у него не истлеет». Это был единственный способ обезвредить Купсиса. Он, как назойливая оса, жалил, в основном, молодых, вливая в их нежные души яд своей прелести. Клеветал он и на отца Арсения, говоря, что тот, якобы намеренно не пускает в деревню учителей, чтобы люди оставались безграмотными. Но после того как все престали разговаривать с Купсисом, он осознал свое заблуждение, сам пришел к отцу Арсению, попросил прощения и вернулся в Церковь. Так осиное гнездо протестантов было разорено.
     Протестанты нанесли православным христианам на Востоке вреда больше, чем турки, потому что турки исповедовали магометанство и православные христиане их избегали. А протестанты приходили с Евангелием в руках и губили души, завлекая простых людей в свою прелесть.
     В обучении детей отец Арсений следовал духу времени. Он ввел специальные духовные упражнения для детей, чтобы воспитать в них мужество и одновременно смирить страсти. Нередко ему приходилось исключать из школы некоторых переростков, которые приходили с оружием и отказывались слушаться учителя. Потому отец Арсений не принимал в школу девушек. Говорил: «Пусть учатся домашней премудрости».
     К сожалению, всего этого не знал Анастасий Левидис. Он был несправедлив по отношению к отцу Арсению. На 408-й странице своего сочинения «О культуре и интеллектуальном развитии каппадокийцев» он пишет, что отец Арсений изгонял учителей: «Отец Арсений, иеромонах, похоже, много трудился на благо родного селения. Обойдя разные места и собрав средства, он отстроил церковь. Он учил деревенских детей, но многих выгонял, так как был человек раздражительный и со странностями. Он не давал покоя новым учителям в силу своей крайней религиозности».
     Все свои качества: преданность православию, благочестие, «крайнюю религиозность» - отец Арсений передавал своим ученикам. Еще он учил детей умной молитве «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», также молитве «Во имя Христа и Пресвятой Богородицы». А когда ученики совершали какие-то проступки или переживали неприятности, он учил их говорить: «Согрешил, Боже мой». Он приучил детей делать четки из кусочков виноградной лозы, нанизанных на нитку, чтобы совершать молитвы или поклоны по этим четкам, которые каждому были даны в качестве правила. Так он с помощью умной молитвы очищал и освящал детский ум.
     Потом в дом к Хаджефендису стали ходить и взрослые за советом и наставлением. Когда зимой в его доме собирались старики, отец Арсений разжигал камин и рассказывал им или евангельскую притчу, или житие святого дня, или что-нибудь из Ветхого Завета. Потом старики расходились по домам или шли к соседям и там рассказывали не какие-то сказки, а то, что слышали от отца Арсения. Так все получали духовную пользу.
     Отец Арсений перевел много евангельских зачал на фарасиотский диалект, чтобы фарасиоты могли понимать Евангелие. В церкви он читал Евангелие сначала по-гречески, потом по-фарасиотски, а потом по-турецки.
     Все фарасиоты любили Хаджефендиса, за исключением пьяниц и тунеядцев, праздность которых была для отца Арсения невыносима. Они всегда имели при себе оружие и пили много вина, что приводило к серьезным беспорядкам и дракам, после которых требовалась медицинская помощь. Но ни в самих Фарасах, ни в окрестных селах врача не было, кроме отца Арсения, который был и учителем и врачом душ и телес. Понятно, что он не выписывал больным рецептов, но читал над ними молитвы, и они исцелялись.
     Если больной был в тяжелом состоянии или жил далеко и не было возможности доставить его к отцу Арсению, то Хаджефендису присылали какую-нибудь вещь из его одежды и он читал над ней молитву. Больной с верой и благоговением носил ее и исцелялся. Часто, чтобы утешить людей, он писал на бумаге молитву и отсылал ее больному, а тот в сложенном виде носил ее в ладанке на шее.
     Так как болезней было много и самых разных, то отец Арсений иногда не мог найти в молитвослове соответствующих молитв и использовал с этой целью стихи из псалмов. Евангелие он читал обычно только в самых серьезных случаях - над слепыми, немыми или бесноватыми. Если он видел, что человек болен не только телесно, но и духовно, то не сразу исцелял болезнь, а просил прийти несколько раз и, только исцелив душу, исцелял окончательно и тело чудесным образом, читая молитву.
     Денег за исцеление отец Арсений, естественно, никогда не брал, даже не прикасался к ним, и обычно говорил: «Наша вера не продается». Однажды из села Цахируды к нему привезли одну бесноватую молодую турчанку, которую только что выдали замуж. В этот день отец Арсений был в затворе, и родственники стали просить церковного старосту, чтобы он походатайствовал за них. Бесноватая была связана, но все равно ее с трудом могли удержать. Отец Арсений их принял и велел развязать бесноватую. Но как только ее освободили, она бросилась на отца Арсения и укусила его за ногу. Он держал в руках Евангелие и три раза легонько стукнул им женщину по голове, и бес тут же вышел из нее. Она упала на колени, заплакала и стала благоговейно лобызать укушенную ногу. Ее отец тоже упал на колени, умоляя отца Арсения принять от него в знак благодарности кошель с деньгами:
     - Возьми, все это твое, потому что ты спас мою дочь.
     Отец Арсений поднял его на ноги и твердо сказал ему:
     - Оставь себе свои деньги, наша вера не продается.
     Подарков он тоже не принимал. Однажды один турок в благодарность за то, что его жена родила после того, как стала носить ладанку с молитвой от Хаджефендиса, привел двух мулов с подарками. Отец Арсений не принял подарков и строго сказал: «Неужели у вас в деревне нет бедных, что ты все это приволок мне сюда, чтобы я сказал тебе аферим? Мне подарки не нужны».
     В церкви была одна ниша, куда люди по желанию клали деньги для бедных, и бедняки сами брали оттуда, сколько кому было нужно. Больше необходимого не брали, боясь Божия наказания.
     Просфоры из церкви псалт Продромос по поручению отца Арсения по ночам тайно носил в дома бедняков. Бездельникам просфор отец Арсений никогда не давал. Однажды непутевый человек, тунеядец и пьяница, пришел к отцу Арсению и попросил у него просфор. Отец Арсений вынес ему из кельи ячменную лепешку со словами:
     - Я ем такой хлеб.
     Лентяй отказался взять лепешку, требуя просфору. Тогда отец Арсений строго сказал ему:
     - Как тебе не стыдно, тебе сорок пять лет, ты здоровый мужик, а сидишь без дела с утра до вечера и только и думаешь, как бы какую пакость сделать, пьешь и побираешься.
     Затем он велел псалту Продромосу:
     - Сходи в церковь, возьми три-четыре просфоры и иди к реке, и если этот бездельник придет туда, отдай ему их.
     А бездельнику, желая расшевелить его, отец Арсений сказал:
     - Иди к реке и там возьми свои просфоры да и рыбы налови, благо, ее там много.
     Но лодырю было лень, и он не пошел туда, но стал ходить по деревне, рассказывая всем: «Знаете, какой скупой этот Хаджефендис? Сам просфоры не ест и другим не дает. Они лежат и плесневеют, а Продромос таскает их мешками и выбрасывает в реку».
     Отец Арсений, конечно, только радовался таким напрасным обвинениям. Он сам, чтобы избежать людских похвал, часто специально совершал разные странности. Но, несмотря на все его чудачества, окрестные жители: и христиане и турки - считали его святым.
     Д. Лукопулос на 54-й странице своей книги «Народная вера в Фарасах» приводит такие слова Елизаветы Коскериду: «В нашей деревне жил один юноша. Когда он вырос, то стал учителем, а потом священником... По ночам он молился... Все время постился... Святой человек, его молитва могла рассечь камень. Если кто заболевал, то он молился о нем Богу и клал земные поклоны... Его имя Хажди Эфендис».
     Проявляя большую снисходительность к другим, отец Арсений был очень строг к себе. По своему человеколюбию он постился и молился за тех, кто сам не мог поститься и молиться.
     Как духовный отец он не наказывал своих чад. Редко налагал епитимии. Он старался, чтобы человек осознал грех и сам стал искать исправления через подвиг и дела милосердия, к которым отец Арсений постоянно призывал.
     Бесноватых и парализованных детей отец Арсений исцелял молитвой, а если видел, что в болезни детей виноваты родители, то наказывал их епитимией, чтобы впредь они были внимательнее. Однажды к Хаджефендису принесли парализованного ребенка, которого он исцелил молитвой. Но, видя духовным зрением, что в болезни виноваты его родители, он дал им епитимию.
     Однажды к отцу Арсению привезли из Синасоса одного бесноватого юношу. Он велел ро-дителям немедленно развязать его, но они боялись. Тогда святой повторил:
     - Быстро развяжите его.
     Родственники бесноватого сказали:
     - Хаджефендис, благослови. Юноша сумасшедший, а что, если он бросится на нас? Мы связали его из-за страха.
     Но он настаивал:
     - Развяжите его, не бойтесь.
     Как только юношу развязали, бес сразу вышел из него. Юноша, как овечка, подошел к отцу Арсению и тихо сел рядом с ним. Отец Арсений дал епитимию родителям - сорокадневный пост, потому что по их вине в него по рождении вошел бес, а они, напрасно мучая ни в чем не повинного человека, намеренно изнуряли его голодом, чтобы у того не было сил.
     Обычно больных приводили к отцу Арсению в его ветхий дом. Рядом с домом находилась маленькая келья, пол в ней был земляной. В углу лежало два сложенных одеяла. Отец Арсений разворачивал их, когда ложился спать - одно стелил на пол, а другим укрывался. Как и сколько он спал, никто не знает, кроме Бога, Который и воздаст ему за его труды. На восточной стене кельи висел иконостас со множеством икон, перед которым горела неугасимая лампада. Под иконостасом на полу лежала овечья шкура, на которой отец Арсений молился, стоя на коленях, или сидел, читая книги. Еще в келье была полка, на которой стояли книги, - Новый и Ветхий Завет, жития святых, святоотеческие творения и повествование о чудесах Божией Матери, Которую он очень почитал.
     Хотя келья его была в миру, но он жил вне мира. Два дня в неделю он пребывал в затворе и молился. Тут он приобретал плоды Духа и освящал молитвой труд других дней недели. От плода его трудов мы духовно питаемся до сих пор. Как правило, отец Арсений, наряду с другими духовными подвигами, затворялся в келье для уединения и молитвы по средам и пятницам.
     Если в эти дни приходил издалека больной, не знавший этого правила, и стучался в келью, отец Арсений открывал, но молча. Знаками он выяснял, чем человек болен, находил нужную молитву, читал, и больной выздоравливал. А бывало, что он не открывал даже на стук. Это означало, что он пребывал в созерцании. Судя по всему, в эти дни он не только привлекал молитвой Небесные силы, но и сами Ангельские силы возводили его на Небеса.
     Фарасиоты в эти два дня старались не беспокоить отца Арсения. Больные приходили, брали землю с порога кельи, натирали ей больное место и получали исцеление. Одна жительница Фарас потерла землей с порога кельи Хаджефендиса пораненную руку и исцелилась. Потом она рассказывала: «На родине мы о врачах и не слыхивали, чуть что к Хаджефендису бежали. Это в Греции есть врачи. Местным когда рассказываешь, они не верят».
     В келье отец Арсений обычно носил на плечах мешок. Многие фарасиоты просили, чтобы он его снял, потому что в келью к нему приходили разные важные люди. Но отец Арсений их не слушал. «Я этот мешок снять не могу, потому что это память о матери», - говорил он. Очевидно, что и тут у отца Арсения была какая-то тайна. Может, скрывал свою молитву «во вретищи и пепеле» (Мф. 11,21; Лк. 10,13), потому что под аналоем у него обычно был рассыпан пепел, который видели у него на полу некоторые люди (например, псалт Продромос), из благого любопытства незаметно заглядывавшие к нему в келью. Как нищий, который смиренно просит милостыни, отец Арсений, набросив на плечи мешок, простирал свои руки к Богу и непрестанно получал от Него дары, которыми насыщал своих чад.
     В остальном в его келье был порядок, ведь она служила ему еще и храмом. Пепел из кадила он вытряхивал с краю очага. Некоторые больные турки, считавшие себя недостойными просить Хаджефендиса о молитве, брали этот пепел, размешивали в воде, пили и исцелялись.
     За чудеса, которые совершал отец Арсений благодатью Божией, люди стали почитать его святым, каковым он и был на самом деле. Это ставило отца Арсения в трудное положение, вынуждая брать на себя еще больший подвиг для того, чтобы скрыть свою святость и избежать человеческой похвалы. Конечно, он не исполнился бы гордостью, но людская похвала в этой суетной жизни отняла бы у него все награды за подвиги. Единственное, что ему оставалось делать в такой ситуации - юродствовать, что отец Арсений и делал. Чтобы его не называли кротким - он гневался. Чтобы не называли постником - представлялся чревоугодником и так далее. Если кто-нибудь отцу Арсению говорил: «Ты святой», то он отвечал: «Твои родственники все ненормальные». Когда человек слышал такие слова о своих родных, очень обижался и в другой раз уже не называл отца Арсения святым. Был бы святым, если бы вел себя пристойно!
     Отец Арсений хотя и старался притворяться разгневанным, но это ему плохо удавалось. В глазах у него все равно светилась улыбка. Он и на словах старался убедить других в том, что он грешный и страстный человек. «Вот я какой на самом деле. А вы что думали, что я святой?» - часто говорил он.
     По отношению к женщинам отец Арсений старался держать себя еще строже, потому что они его особенно почитали, до безумия стараясь, опережая друг друга, позаботиться о нем или накормить его. Поэтому, когда какая-нибудь женщина приносила отцу Арсению еду, он грубо говорил ей, что принесла мало, и отсылал обратно, а то и вовсе ругал за то, что еда приготовлена плохо, и прогонял. Бедные женщины не знали, как угодить ему. Почти все считали Хаджефендиса человеком очень странным, но в то же время святым.
     Как-то раз одна фарасиотка приготовила еду и отправила своего ребенка отнести все это отцу Арсению. Он, посмотрев на горшочек, спросил:
     - Что это?
     - Еда, - ответил мальчик, - мама велела тебе отнести.
     Притворившись строгим, отец Арсений сказал:
     - Что мне один горшок? Мне, чтобы наесться, семи таких горшков мало.
     Мальчик ушел и скоро принес отцу Арсению еду, на сей раз уже в большом котелке. Хаджефендис поднял крышку, якобы проверяя, хорошо ли приготовлено, сморщил нос и сказал малышу:
     - Фу, забирай свою еду и уходи. Ешьте это сами со своей матерью.
     Так смиренный отец Арсений, юродствуя, скрывал свою святость и избегал суеты, чтобы в тишине продолжать свой монашеский подвиг, который мирянам трудно было понять.
     Ежедневной пищей святого Арсения были ячменные лепешки, которые он сам выпекал на противне. Поэтому некоторые фарасиоты в шутку звали его Арпатзисом, что в переводе с турецкого означает ячменник. Он пек лепешки раз в месяц и потом, когда было нужно, размачивал их в воде. Иногда он варил умбу (трава, которой питаются змеи), щавель, дикий лук, а время от времени пшеничную кашу. Иногда он употреблял и другую пищу, но тогда в течение года воздерживался от какого-нибудь одного вида скоромной пищи, например от рыбы или от молочных продуктов. Мяса отец Арсений не ел никогда, но если случалось быть за столом в непостный день, то он, чтобы не обидеть хозяев, съедал немного. Однако фарасиоты всегда старались предлагать отцу Арсению вместо мяса что-то другое, потому что знали, что потом в келье за мясо, съеденное по любви к ближним, он будет лишать себя воды. Рассудительное воздержание у него всегда соединялось с любовью к другим и смирением.
     Но отцу Арсению, как бы он ни старался, было трудно скрыть свои добродетели. Он был на виду, и люди жили с ним бок о бок много лет. Во все посты, а также по средам, пятницам и понедельникам (ангельский пост) отец Арсений до захода солнца не пил даже воды.
     Службы он совершал следующим образом. Во все великие праздники служил всенощные, начинавшиеся с заходом солнца и оканчивавшиеся на рассвете. Обычно отец Арсений совершал их в маленькой церкви Пресвятой Богородицы (Со Канчи) или в церкви святого Иоанна Златоуста с одним псалтом Продромосом. Если по дороге им встречался больной человек, то отец Арсений брал и его с собой и, подойдя к храму, исцелял, чтобы и он славословил вместе с ними Бога за всенощной. Однажды, когда отец Арсений вместе с псалтом шли в храм святого Иоанна Златоуста, то встретили по дороге немую женщину. Они взяли ее со спутниками с собой. Придя в храм, отец Арсений прочитал над ней Евангелие, после чего немая сразу заговорила, и все прославили Бога. В другие дни отец Арсений служил в своей келье или в храме преподобномучеников Варахисия и Ионы. Служба начиналась в девять вечера (по мирскому времени) и оканчивалась в три ночи. Потом отец Арсений два-три часа отдыхал. В будние дни он часто ходил в другие ближние храмы в округе и там служил литургию после небольшого отдыха. Вечерню он обычно совершал в церкви преподобномучеников.
     Однажды Хаджефендис пошел совершать вечерню. Только он открыл дверь храма, как увидел Женщину с сияющим лицом. Она вышла из храма и исчезла на глазах у всех. (Среди тех, кто сопровождал тогда отца Арсения, был и Соломон Коскеридис.) Хаджефендис сказал, что это была Пресвятая Богородица.
     В дальние храмы, где отец Арсений обычно совершал всенощные, он всегда ходил пешком как бы велико ни было расстояние, и всю службу выстаивал на ногах. Много раз псалт Продромос просил его сесть на осла, но отец Арсений всегда отказывался. У него было правило никогда не ездить верхом, какой бы длинной ни была дорога. Он пять раз бывал в Иерусалиме, и все пять раз от Фарас до порта Мерсина, откуда отходил корабль, шел пешком.
     Отец Арсений не хотел утомлять животных ради собственного удобства, потому что жалел всякую тварь. Мало того что он ходил пешком, он при этом обычно шел босиком. Когда вдалеке показывались люди, он обувался, а разминувшись с ними, опять убирал обувь в мешок.
     Однажды по дороге в Иерусалим отец Арсений проходил через Адану. Там он остановился в доме одной фарасиотки Хаджи-Христины. От долгой ходьбы босиком ноги у Хаджефендиса распухли и не влезали в обувь. Несмотря на сильную усталость от пятидневной дороги, отдыхать он лег не на кровать, а на пол. После его ухода простыни остались чистыми, но были помяты руками. Это отец Арсений сделал, чтобы порадовать женщину, дабы она думала, что он отдохнул. Так он скрывал свой подвиг. Но люди благочестивые, ревнующие о подвиге, как правило, разгадывали эти уловки.
     Как-то раз отец Арсений с псалтом Продромосом обходили селения для сбора пожертвований. Ноги у него опять распухли, и Продромос умолял его сесть на осла отдохнуть, но уговоры были напрасны. Отец Арсений сказал Продромосу: «Ты сам садись, а за меня не волнуйся. Бог дал животных, чтобы они помогали людям. Не надо на меня смотреть, я монах. Христос все путешествия совершал пешком и только один раз сел на осла, когда входил в Иерусалим, потому что так было нужно. Я хуже осла, так как же я могу садиться на него верхом?»
     Смиренное сердце отца Арсения было преисполнено любви к Богу и людям, и преизбыток этой любви изливался на животных, которых он любил больше себя, и предпочитал уставать сам, чем утомлять животных.
     Хотя отец Арсений был сострадателен даже к животным, в отношениях с женщинами он старался казаться суровым, дабы отучить их от преклонения перед собой. Его чуткому сердцу это было тяжело, но другого выхода он не видел. Ему удавалось производить на людей отталкивающее впечатление, представляясь суровым, раздражительным, странным.
     Стоит упомянуть еще о двух его «странностях». Как-то раз одна женщина увидела, как отец Арсений печет на противне свои ячменные лепешки. Она пожалела его и попросила разрешить ей доделать все самой вместо него. Но отец Арсений сказал: «Приходи через месяц, когда снова надо будет печь, я дам тебе муки, и ты напечешь лепешки дома».
     Через месяц женщина пришла за мукой. Отец Арсений взял мешок и резко сказал:
     - Давай считай сама горсти, чтобы потом не было спора.
     Женщина начал считать:
     - Одна, две, три...
     - Сколько горстей муки, столько лепешек мне принесешь. Смотри, не вздумай украсть муку.
     Бедная женщина ушла испуганная, не зная, что замыслил отец Арсений. Когда она напекла лепешек и принесла, он, увидев ее, спросил:
     - Украла муку?
     - Нет, - ответила женщина.
     Отец Арсений пересчитал лепешки. Все было правильно. Тогда он говорит ей:
     - Ты напекла маленькие и горелые. Лучше я сам буду печь.
     В другой раз одна женщина увидела, что отец Арсений таскает воду в кувшинах и попросила разрешения ему помочь. Чтобы избавиться от ее настойчивости, отец сказал:
     - Мне нужен человек, который бы таскал воду до захода солнца. Можешь?
     Та отвечала:
     - Благослови, отец. Так долго не могу, у меня дома маленькие дети.
     Тогда отец Арсений ей говорит:
     - Давай, иди к своим детям, а то будут плакать. Мне так не подходит.
     Этот разговор слышала соседка той женщины. Она оставила своего ребенка подруге и радостно вызвалась носить воду для Хаджефендиса. Чтобы избавиться от нее, отец Арсений дал ей кувшины и сказал:
     - Таскай воду и лей ее на камни во дворе.
     Женщина несколько раз проделала эту работу, и ее стали мучить помыслы. Она пошла к отцу Арсению и сказала:
     - Благослови, Хаджефендис. Вижу, что без толку работаю, только время трачу зря. Я бросила ребенка и пришла тебе помогать, а ты мне говоришь лить воду на камни.
     Тогда отец Арсений ей говорит:
     - Камни нужно поливать, чтобы они стали мягче. Если не можешь таскать воду, то иди домой и займись ребенком: негоже, чтобы он плакал.
     Продромос, который видел всю эту сцену, сказал отцу Арсению:
     - Благослови, Хаджефендис. Пусть женщины тебе помогают, если это им нравится.
     На что отец Арсений ответил:
     - Послушай, Продромос, если бы я хотел, чтобы женщины мне служили, то стал бы женатым священником и моя бы матушка обо мне заботилась. Монах, которому служат женщины, уже не монах.
     Так отец Арсений старался избавиться от женщин, которые по ревности хотели ему послужить.
     Всякий раз, когда он видел, что люди после очередного чуда превозносят его, он резко говорил: «Вы что думаете, что я святой? Я такой же грешник и еще хуже вас. Что не видите, как я раздражаюсь? А чудеса Христос творит. Я только свои руки воздеваю и Его прошу».
     Люди, которые видели, как отец Арсений воздевает руки и в молитве вопиет: «Боже мой!» - говорили: «Его сердце словно разрывалось в ту минуту, казалось, что он хватает Христа за ноги и не отпускает, пока Он не исполнит его прошения».
     Отец Арсений старался скрыть свои добродетели, но благодать Божия, обитавшая в нем, его выдавала. О нем знали даже в Константинополе.
     Вселенский патриарх почитал Хаджефендиса и много раз ему писал, прося молиться за Вселенский престол. И тогда Хаджефендис брал с собой Продромоса, они шли в храм Пресвятой Богородицы или Иоанна Златоуста и служили всенощное бдение.
     «Однажды, - рассказывал Продромос, - в день памяти святого Харалампия мы пошли в храм Пресвятой Богородицы (Со Канчи) служить всенощную. Когда я начал петь стихиры на хвалитех, Хаджефендис вышел из алтаря и стал петь вместе со мной. Вдруг вижу на противоположном клиросе стоит какой-то согбенный седой старичок с палочкой. Я в страхе затрепетал. Хаджефендис, увидев, что я дрожу, спросил: "Ты что замерз?” Я сказал "нет” и показал на седого старца напротив. Хаджефендис ничуть не смутился и сказал ему по-турецки: "Идите петь вместе с нами”. Старец не ответил, но сделал знак, чтобы пели без него. Я перестал следить за текстом и тайком поглядывал на старца, думая только о нем. От этого пение расстроилось, и старец вынужден был уйти. Он вышел и исчез в большой фиале со святой водой во дворе церкви, и вода залилась в храм. Хаджефендис сказал, что этот седой старец был святой Харалампий. После литургии мы вернулись в деревню, и там я рассказал о случившемся. Многие сразу побежали в храм и набрали себе воды, которая вылилась, когда святой уходил».
     После этого случая Хаджефендис пробыл сорок дней в затворе в своей келье. Людям он говорил, что плохо себя чувствует, и многие жители так и думали. А другие говорили, что он напуган происшедшим.
     Отцу Арсению неоднократно предлагали стать епископом, но он каждый раз отказывался, ссылаясь на свою раздражительность. А тем, кто понимал, что под раздражительностью он скрывает кротость, говорил: «Не хочу быть епископом, потому что боюсь гордости. Чем выше горы, тем больше на них собирается туч». И Иерусалимский патриарх хотел рукоположить его в епископа и даже просил его брата Власия повлиять на него, но отец Арсений так и не согласился. Богатому архиерейскому саккосу он предпочел бедный мешок на плечах, под которым скрывал Царствие Божие, обитавшее в его смиренной душе. Однако, не желая огорчать патриарха, он согласился быть экзархом Святого Гроба и помогать паломникам, отправлявшимся в Иерусалим. А чтобы не огорчать епископа Кесарийского, который его очень уважал и любил, отец Арсений стал экзархом и своего округа.
     Как видите, добродетель скрыть невозможно, как бы человек этого не хотел. Солнце невозможно закрыть решетом, потому что его лучи все равно будут проникать через дырки. Так и святой Арсений, как он ни старался скрыть свои добродетели, все равно многие из них стали известны людям. И сама жизнь и многие чудеса свидетельствуют о его святости. Многих из фарасиотов старшего поколения уже нет в живых, однако живы еще некоторые из тех, кто был тогда помоложе и видел своими глазами чудеса, о которых говорится в конце книги.
     Благословенный Божий человек Хаджефендис, помимо других даров, имел еще дар прозорливости. Он за много лет был извещен Богом о переселении в Грецию и говорил фарасиотам, чтобы они не тратили денег зря, а откладывали на дорогу. За год до обмена населением одна женщина пришла к нему и сказала:
     - Благослови, Хаджефендис. Я слышала, что в этом году нас будут переселять.
     Он ответил ей:
     - Успокойся пока и занимайся своими делами, до отъезда у нас еще целый год.
     Когда год миновал, пришло печальное известие и люди стали собираться в дорогу. Конечно, тяжело было оставлять родные дома, но благой отец Арсений старался утешать людей, говоря, что теперь они вернутся на родину, в Грецию. Все фарасиоты стали готовиться к отъезду, готовился и отец Арсений. Прежде всего он окрестил всех еще не крещенных детей, среди них и сына сельского старосты. Родители мальчика хотели назвать его по имени деда - Христосом. Но отец Арсений не согласился, потому что тоже хотел назвать кого-нибудь своим именем, и сказал родителям:
     - Хорошо, конечно, что вы хотите назвать его в честь деда. Но я-то тоже хочу, чтобы у меня был продолжатель.
     Поворачивается к крестной матери, держащей ребенка, и говорит:
     - Скажешь: «Арсений».
     Действительно, этот мальчик с детства хотел стать монахом и стал им. То ли подействовала молитва отца Арсения, то ли он провидел это. И то и другое свидетельствует о его святости.
     После крещения детей отец Арсений целую неделю прятал священные сосуды, дабы они не были осквернены турками. Одни закопал в храме преподобномучеников Варасихия и Ионы, другие на кладбище. Взять их с собой было невозможно, так как все ослы были заняты - на них везли детей и стариков, а также продукты, необходимые в дальней дороге.
     Так заботливый отец заботился о своих детях, но и любящие дети старались сделать что возможно, чтобы облегчить ему тяжесть пути. Для отца Арсения специально выбрали смирного осла, на котором он должен был ехать. Однако он ни под каким предлогом не соглашался сесть на животное. Тогда сельский совет выбрал трех благочестивых крепких юношей, чтобы они его сопровождали, - Моисея Когланидиса, сына Хутиса, Соломона Коскеридиса и Сарандиса Цопуридиса - хотя отцу Арсению человеческая защита была и ни к чему, он сам был сильным духовным воином, обладавшим Божественной силой, что и проявилось впоследствии.
     В путь отправились 14 августа 1924 года, причем турки пришли раньше срока и стали выгонять людей. Успение Богородицы праздновали в деревне Ахьявуды (Ях-Яли), где остановились на отдых.
     Отец Арсений, как добрый пастырь, повсюду следовал за своим стадом. Хотя это был обмен населением, а не переселение, турки, как всегда, вели себя словно злые осы.
     Из Ахьявуд отцу Арсению пришлось пешком вернуться в Фарасы (шестьдесят километров: тридцать туда, тридцать обратно), потому что он забыл забрать с престола храма святых Варахисия и Ионы мощи святого Иоанна Златоуста. Никого из своих спутников он с собой не взял, чтобы не утомлять их, а потом снова вернулся к своей пастве, которая с волнением ожидала его.
     В Ахьявудах турки приставили к отцу Арсению для охраны жандарма, который должен был целым и невредимым доставить его в Нигди. По дороге от Енехиля в Улагацу их нагнал один свирепый турок на коне и, кивнув в сторону отца Арсения, сказал жандарму:
     - Что ты с ним возишься? Столкни его где-нибудь в пропасть и дело с концом.
     Один из трех юношей, сопровождавших отца Арсения, сильно испугался за него и посоветовал ему сказать туркам, что он официальное лицо и чтобы они обращались с ним повежливее. Отец Арсений ему ответил: «Не стоит. Ну-ка пошли». И они продолжили путь.
     «Всадник не успел отъехать и двадцати метров, - рассказывал Моисей Когланидис, - как упал с лошади на землю. Увидев это, жандарм сказал отцу Арсению: "Сен син азиз!” (Ты святой)». После этого случая турецкий жандарм относился к отцу Арсению с большим почтением. А Хаджефендис сказал юношам: «Я и слова не успел произнести, а он уже упал».
     В Нигди отца Арсения ждали не только фарасиоты. Многие местные жители, страдавшие различными недугами, услышав о его приходе, ждали, чтобы получить исцеление. Среди болящих была и дочь местного богача, одержимая страшным демоном. Вслед за болящей, которая ужасно себя вела, ходило много праздного народа. Отец Арсений всех разогнал, а отцу сказал привести дочь на следующий день. Тот так и сделал. Когда отец Арсений прочитал Евангелие, бес вышел из девушки и она стала здоровой. Благодарный отец достал кошель и просил святого принять его, но отец Арсений не соглашался. Богач же настаивал, потому что боялся, что если святой не возьмет денег, то с его дочерью опять что-нибудь случится. Тогда отец Арсений вытряхнул на землю все содержимое кошеля и сказал: «Если не хочешь, чтобы твоя дочь опять заболела, возьми эти деньги и своими руками раздай их бедным». Отец с радостью их раздал.
     Фарасиоты, видя, что отец Арсений в свои восемьдесят три года после пяти дней пути хочет и дальше идти пешком, почти насильно усадили его в повозку и повезли, дабы он постоянно был рядом.
     Среди бед и страданий, тяжелых условий пути святой пребывал в единении с Богом, укрепляясь Божественной благодатью и утешая других, вселяя в людей надежду и упование. Хаджефендис не переставал утешать их и в дальнейшем, потому что должен был подготовить людей к предстоящей разлуке их друг с другом и с ним самим. Он напоминал им о том, о чем некогда говорил еще в родном селении: «Когда мы поедем в Грецию, то жители нашего села окажутся разбросанными по разным ее концам. Будет сущая неразбериха». Еще повторял: «В Греции я проживу всего сорок дней и умру на острове».
     И на корабле его лик источал благодать и утешение. От подвижнических трудов его лицо приобрело какой-то особый блеск и по цвету напоминало спелую айву. От непомерных духовных подвигов, подъятых ради любви ко Христу и на благо родной паствы, которой отец Арсений как добрый пастырь руководил пятьдесят пять лет, плоть его иссохла и утончилась.
     Но не столько работа изнуряла все эти годы неутомимого делателя винограда Христова, сколько неусыпное попечение о безопасности виноградника. Фарасы находились в месте глухом, а вокруг дикие звери (четы), которые то и дело старались разрушить ограду и разорить виноградник. Видя это, Благой Бог решил пересадить лозу в Свой большой виноградник - Грецию, а виноградаря призвать к Себе, чтобы тот отдохнул от трудов.
     На корабле каждая семья, действительно, была словно связка виноградных ветвей, и любящий отец нежно заботился о каждой. Некоторые голодали, отказываясь есть скоромную пищу в бесплатной столовой. Им отец Арсений говорил: «Сейчас про посты забудьте, ешьте, что дают. Когда на новом месте обустроитесь, тогда и будете поститься». А сам доставал из-за пазухи ячменную лепешку и садился вместе со всеми, говоря: «На меня не смотрите, я монах».
     После трудного путешествия корабль причалил в греческом порту Пиреи, у селения Святого Георгия. Здесь на греческой земле 14 сентября 1924 года они радостно встретили и великий праздник Воздвижения Честного Креста (по старому стилю, которого придерживались на родине). Три недели переселенцы провели в лагере для беженцев в селении Святого Георгия, а потом поехали на Керкиру, где их временно разместили в городской крепости.
     Тут милосердный Хаджефендис заболел. Фарасиоты встревожились. Его, почти насильно, положили в больницу, где условия были лучше, чем в крепости. Отец Арсений ни за что не хотел расставаться с земляками и со слезами просил: «Дайте мне умереть рядом с вами», но те не слушали. Из любви к нему они думали, что в больнице он скорее поправится и снова вернется к ним, словно забыли слова Хаджефендиса: «В Греции я проживу всего сорок дней».
     На Керкире, в городской крепости, отец Арсений прожил две недели и два раза служил в храме святого Георгия. Еще неделю он пробыл в больнице, где его постоянно навещали обеспокоенные его здоровьем фарасиоты. Однажды Продромос хотел забрать у отца Арсения в стирку одежду.
     - Что ее стирать? Не сегодня-завтра она будет в земле, - сказал ему отец Арсений.
     Продромос не понял и снова сказал:
     - Дай я ее постираю, ты стар и к тому же болен.
     А отец Арсений ответил:
     - Что же, по-вашему, я от старости перестал быть монахом?
     Он, несомненно, продолжал быть монахом.
     В тот же день Продромос увидел, как по отцу Арсению ползет вошь. Он незаметно ее поймал, чтобы не видели люди, которые были рядом, и хотел раздавить. Но Хаджефендис закричал: «Не трогай ее» - и, взяв вошь из рук Продромоса, сунул себе под одежду: «Оставьте ее, пусть ест, пока есть возможность. Что же, одним червям все тело достанется?» Потом он обвел взглядом всех стоящих и сказал: «О душе, о душе надо заботиться, а не о плоти, которая ляжет в землю и будет съедена червями». Это была последняя проповедь отца Арсения об истинном смысле жизни!
     Когда все ушли и остался один Продромос, отец Арсений сказал: «Давай, Продромос, прощаться. Послезавтра я перейду в другую жизнь. Вчера днем приходила Божия Матерь и известила меня. Она показала мне Афон и монастыри, которые я очень хотел видеть, да так и не удостоился. Что сказать, Продромос! Знаешь, сколько на Афоне монастырей?! Какие большие храмы?! Красота!» А после этого он сказал: «Через восемь дней умрет твоя жена Кирьяки, но ты не грусти. И Алмалу, жена Карамуратидиса Стефана, тоже умрет через тринадцать дней». Так и случилось.
     Прошло назначенных два дня, и настало то самое «послезавтра». И верный раб Божий, отец Арсений, причастившись, отошел к истинной вечной жизни со Христом. В этот момент не было рядом с ним никого из фарасиотов. Он не желал, чтобы кто-то отвлекал его от молитвы, с которой он готовился в вечность.
     Вот кто такой отец Арсений!
     Один, малый, с одной надеждой на Божие заступление!
     Один, великий, преданный исключительно Богу и образу Божию человеку!
     Один, до конца жизни наедине только с Богом!
     Когда благочестивый псалт пришел навестить его, он принял благословение уже от мощей святого отца. В правой руке на груди отец Арсений крепко сжимал узелок со своим главным сокровищем - мощами святого Иоанна Златоуста. Нестяжательный отец Арсений не оставил по себе никакого наследства, кроме нескольких потрепанных книг.
     Узнав о его кончине, фарасиоты были безутешны в своем горе, хотя отец Арсений их и готовил к этому. Собралось много людей, и устроили ему торжественные похороны, на которые пришло и много местных жителей. Отец Арсений был погребен на городском кладбище Керкиры рядом с другими священниками.
     На могилу положили мраморную плиту, где было выгравировано его имя.
     Отец Арсений отошел ко Господу 10 ноября 1924 года в возрасте восьмидесяти трех лет.
     Преподобный отец Арсений - звезда Востока - сошел с небосклона уже в Греции, даровав ей свои честные останки.

*     *     *
     Чтобы люди могли иметь представление о том, как выглядел отец Арсений, я посчитал необходимым описать его внешность.
     Отец Арсений был высокого роста, метр восемьдесят, крепко сложен, но худ от подвигов воздержания. Руки у него были настолько сильные, что в молодости четверо человек не могли повалить его на землю.
     У него были темно-русые, во времена ранней молодости довольно густые волосы. Борода широкая и длинная, густые брови и гладкий лоб. Большие голубые глаза и узкое, вытянутое лицо. Щеки впалые и заросшие густой бородой. Скулы были гладкие и отсвечивали. «Цвета спелой айвы», - как говорили люди. С молодости он казался старше своих лет, поэтому в зрелые годы все считали его уже старцем.
     Много лет прошло со времени праведной кончины отца Арсения, но никто из благоговейного страха не дерзал открыть его могилу. Встречаясь, благочестивые фарасиоты спрашивали друг друга: «Хаджефендис никому не являлся?» Они ждали знака, чтобы открыть могилу, думая, что обретут его мощи нетленными. Поэтому, когда через тридцать четыре года могилу открыли и неистлевшими оказались только его честные кости, многие соблазнились. «Если уж Хаджефендис после таких подвигов и чудес не смог стать святым, тогда кто может», - говорили они.
     Нет ничего удивительного, что некоторые благочестивые и простодушные фарасиоты так думали. Ведь отец Арсений жил святой жизнью и изливал благодать Божию в чудесах, подобно духовному генератору, который приводился в действие всеобщей и необъятной Божественной любовью, не только на христиан, но и на турок. О чем свидетельствовали все, верные и неверные.
     Его дар чудотворения засвидетельствован и одной фарасиоткой, ставшей впоследствии иеговисткой, которая живет в Пангео. Она рассказала о тех чудесах, которые были совершены отцом Арсением на ее глазах.
     Соломон Коскеридис из деревни Палеохори в Пангео, один из трех юношей, сопровождавших отца Арсения во время обмена населением, рассказывал: «Если Хаджефендису приводили больного, чтобы он помолился, больной выздоравливал на все двести процентов сразу после прочтения молитвы. В Фарасах не было врачей. Хаджефендис был нашим врачом и лечил нас молитвой. К нему шли не только фарасиоты. Приходили люди из окрестных деревень и городов: из Нефсехира (Неаполь), Иркупа (Прокопи), Синаса и других мест».
     Много чудес совершил отец Арсений. Каждый раз встречаясь с фарасиотами, я брал с собой чистую тетрадь, чтобы записывать все новые и новые свидетельства. Ведь не день и не два трудился отец Арсений, а целых пятьдесят пять лет он молился над больными, и они благодатью Христовой выздоравливали.
     Во время последнего посещения селения Драмы сердце мое возгорелось и мне захотелось побывать в Фарасах. Несмотря на все трудности, 29 октября 1972 года Бог сподобил меня вместе с игуменом монастыря Ставроникита архимандритом Василием посетить Фарасы. Я очень благодарен Богу за это.
     По приезде в Кесарию мы с волнением стали искать на карте Фарасы, но не нашли. Мы спросили про Фарасы у одного турка, и он нам сказал следующее: «Я слышал давно, что Фарасы - это было большое красивое село, где жили христиане. Но когда христиане уехали, пришли турки из Греции, растащили, что было в домах, все загадили, а потом уехали. В Фарасах, когда там жили христиане, был один святой батюшка. К нему приводили больных, он читал над ними молитвы, и те выздоравливали. Келья его была как аптека».
     И все же кое-что нам удалось выяснить, и на другой день мы прибыли в Ях-Яли (Ахьявуды), расположенное в ста километрах к югу от Кесарии. Пока отец Василий искал джип, два старых турка, которые сидели на улице возле бакалейной лавки, пригласили меня присесть рядом и стали расспрашивать, откуда я и куда еду, священник я или нет. Я им кратко обо всем рассказал. Один из стариков сказал: «Там в Фарасах был один азис папас (святой батюшка). Его звали Хаджефендис. К нему отовсюду приводили больных, он читал молитвы, и больные выздоравливали. Меня тоже к нему водили - у меня была на бок свернута голова. Он помолился, и я выздоровел». И он показал мне, как у него была свернута голова и как потом встала на место.
     Потом пришел отец Василий, мы сели в машину и, проехав еще тридцать километров на юг, прибыли в Фарасы (в общей сложности мы проделали путь в сто тридцать километров).
     Фарасы выглядели именно так, как нам описал турок в Кесарии. Вместо четырехсот восьмидесяти христианских семей, живших здесь до 1924 года, на развалинах обитало всего семьдесят турецких семей. Церковь превратили в мечеть; обнаружили и вход в церковное подземелье. Все турки поселились здесь после обмена населением. Из местных живы были только двое. У одного из них, который еще помнил фарасиотский диалект, я попытался узнать, где была келья отца Арсения.
     Долгий путь от Фарас до Кесарии (двести шестьдесят километров туда и обратно) отец Арсений, исполняя обязанности экзарха, проходил пешком по три-четыре раза в год. Как Благой Бог мог оставить без воздаяния такое усердие и труды! Он щедро наградил Своего раба благодатью и даром чудотворений.


Преподобный Паисий Святогорец